2025 год закрылся историческим максимумом по объему нелегальных транзакций. Аналитики блокчейн-разведки TRM Labs зафиксировали поток в $158 млрд. Резкий скачок обеспечили не рядовые мошенники, а государственные игроки в условиях санкционных войн. На фоне абсолютного роста цифр доля криминала в общем объеме ончейн-активности снизилась до 1,2%.
Государственный уровень уклонения
Огромную долю теневого роста обеспечили Россия и связанные с ней структуры. Санкционная активность выросла более чем на 400%, главным ее двигателем стал стейблкоин A7A5, привязанный к рублю. Через него прошло свыше $72 млрд. Еще $39 млрд прокачал кластер кошельков сети A7.
Эти цифры говорят о смене парадигмы: раньше санкции обходили разрозненные игроки, сейчас же мы наблюдаем централизованную, координируемую государством инфраструктуру. Россия использует стейблкоины для трансграничных расчетов и закупок, замещая ими SWIFT.
Схожая ситуация наблюдается в Иране и Венесуэле: Тегеран встраивает крипту в финансовую систему для обхода блокады, а Каракас использует USDT для нефтяных расчетов.
Взлом Bybit переписал статистику краж
Хакеры за год вывели $2,87 млрд. Сумма сопоставима с прошлыми периодами, но структура потерь изменилась радикально. Февральский взлом биржи Bybit принес злоумышленникам $1,46 млрд — это 51% от всех украденных средств за год. За атакой стоят северокорейские группы.
Вектор атак сместился с поиска уязвимостей в смарт-контрактах на компрометацию инфраструктуры. Преступники охотятся за приватными ключами, ломают системы управления кошельками, используют социальную инженерию. Хакеры КНДР после кражи активно пользуются услугами китайских OTC-брокеров для отмывания денег.
Китай закрепил за собой статус глобального хаба по отмыванию денег. Через сети эскроу-сервисов и подпольный банкинг прошло более $103 млрд. Эта инфраструктура обслуживает всех: от киберпреступников до санкционных посредников.
В секторе наркоторговли доминируют русскоязычные даркнет-площадки. На их долю приходится 90% оборота, который в 2025 году достиг $1,7 млрд. Западные маркетплейсы стагнируют, а русскоязычный сегмент растет за счет модели «кладов» (dead-drops), которую начали перенимать и на Западе.
Скамеры полюбили стейблкоины и ИИ
Объем мошенничества составил $35 млрд. Стейблкоины стали главным инструментом аферистов — в них номинировано 84% всех поступлений на мошеннические адреса.
Преступники массово внедряют искусственный интеллект. Использование дипфейков и голосовых клонов выросло на 500%. Технологии позволяют масштабировать схемы «забоя свиней» (pig butchering) и инвестиционные пирамиды.
Одной из крупнейших раскрытых сетей стала Prince Group. Ее основатель Чэнь Чжи (Chen Zhi) обвиняется в создании масштабной прачечной, где средства от мошеннических колл-центров легализовывались через майнинговые компании и платежную систему HuiOne Pay.
Новая метрика риска
TRM Labs ввели новый метод оценки рисков — долю нелегальных активов в доступной ликвидности. В 2025 году криминальные субъекты захватили 2,7% от всего реально доступного капитала в криптоэкономике. Этот показатель падает: в 2024 году он составлял 2,9%, а в 2023 — 6,0%.
При этом исследователи отмечают, что рынок взрослеет: криминал теряет долю в общем потоке ликвидности, несмотря на рост номинальных объемов. Основная угроза теперь исходит не от мелких дилеров, а от системных геополитических игроков, строящих параллельную финансовую реальность.
Данный пост носит исключительно информационный характер и не является рекламой или инвестиционным советом. Пожалуйста, проводите собственное исследование, принимая какие-либо решения.